Пророчества св.Иоанна Кронштадтского

95 лет назад отошел ко Господу св.праведный Иоанн Кронштадтский, светильник Русской земли, духовник Союза Русского Народа.«Если не будем неустанно вооружаться против живущих в нас страстей, то общее беззаконие вызовет гнев Божий, и Бог повелит грозному мечу своему посекать нас, повелит действовать смертоносным орудиям брани: из тысячи жерл полетит смерть на людей… Долго ли существовать этому миру грешному, этой земле, жилищу греха, обагренных кровью невинных жертв, этому скопищу всяких мерзостей? Не наступает ли уже время всемирного очищения огнем? Да, оно, конечно, уже близко…»

Такое духовное понимание земной истории позволяло отцу Иоанну становиться выше политических страстей и быть совершенно трезвым даже тогда, когда страсти, волновавшие русское общество, носили возвышенный характер. Во время войны с турками за освобождение славян он предостерегал с церковного амвона как против завоевательских настроений, так и против славянского шовинизма. Отец Иоанн не одобрял агрессивных военных союзов и утверждал, что «миролюбивая Россия никогда не устраивала таких воинственных народных соединений. Мы хотим только упрочить между собой мир, единодушие, свойственное братьям, сделать более общими интересы просвещения, наук и искусств.

Мы должны желать, чтобы племена и народы составляли единственное словесное стадо, единую истинную Церковь Христову».

17 апреля 1905 года был издан Высочайший Манифест о веротерпимости, а 17 октября — Манифест о гражданской свободе. К несчастью, русские люди уже настолько жили по своим прихотям, без страха Божия, что многие превратно поняли благодеяния, даруемые этими манифестами, думая, что дан сигнал к небывалой вседозволенности. Отец Иоанн конечно же не замедлил и высказаться, к чему ведет подобный образ мыслей, во многом смягчая свои пророчества жалостью и любовью к людям, которые не сознают своего отпадения от Божественных заповедей.

«Ни одна страна в мире никогда в таких широких размерах не испытывала такого огульного, всеобщего вреда от безвластия и неповиновения властям, не несла таких материальных, политических и нравственных убытков и застоя в торговле, промышленности и образовании, как Россия… Когда вследствие общего неповиновения властям и бездействия подчиненных членов общества, и при этом бездействии властей, деятельность прекращается, словно в органическом теле прекращается кровообращение, — тогда все в обществе замирает, падает, разрушается, общественная безопасность исчезает и члены общества идут одни против других, дозволяются полный разгул воровства, хищений, вражды, убийства. Так было на днях в России, когда всюду перестали работать учебные заведения, мастерские с рабочими, железные дороги, почты, телеграфы… Подлинно Россия пришла в состояние хаоса».

«Всеми теперь овладела горячка и жажда свободы. Но свобода большинством понимается неправильно, не по Божьему разуму, а по человеческому, слепому, понимается, как повод к угождению плоти, в которой не живет доброе. «Ибо все, что в мире, есть похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего»[6], она вражда против Бога.

Возьмем для примера свободу печати, представители которой в шутку или всерьез называют ее шестой великой державой… Всеми силами они добивались от правительства этой свободы и — добились! Но что же это за свобода? Свобода иных скорописцев писать и печатать все, что ни попало на глаза, что только пришло на ум, или то, чем бы можно напакостить ненавидимому человеку или обществу, и — свобода обливать литературной грязью свою же пишущую братию, братию добросовестную, верующую, разумную, искреннюю, патриотическую, — истинно соль, цвет литературы. Что же это за свобода? Это чернильный поход против истинной свободы, попытка уничтожить в печати все, что есть истинного, прекрасного, разумного, идеального, твердого в вере, политике, общежитии, в семье, в воспитании, в домашних и общественных работах, в государственном управлении; отвратительно читать в некоторых мелких газетах, а иногда и крупных, ругательные выходки против газет серьезных…

Возьмем еще свободу политическую. Печать дождалась от правительства и этой свободы. Что же вышло? Все газеты и журналы заговорили о политике — на сотни ладов, кто во что горазд и кто чем, каким складом мысли богат. Все высшие, даже иные и средние учебные заведения ринулись в политику, до понятия которой не доросли, и, задавшись политикой, забыли, что они воспитанники, забыли свои книги, свои специальности, критикуют и дразнят своих профессоров, потребовали себе автономии, как мужи зрелого возраста, устранили начальство и провозгласили безначалие. И в Государственную думу они залезть не прочь. А там что будут делать? Нетрудно догадаться… А что, если и простой народ от сохи и косы пойдет заниматься только политикой? Кто будет пахать и сеять?

А что такое свобода в вере, которая допущена даже правительством? Свобода исповедовать веру, какую кто хочет; при этом даже православным не возбраняется оставлять свою веру и идти хоть бы в магометанство и идолопоклонство; свобода в вере по-нынешнему допускает хулить всячески — кто только захочет — и свою веру православную, потому что исповедники других вер уважают и хвалят свою веру или иноверие. Писатели неблагонамеренные, по крещению православные, действительно свободно, без зазрения совести дурно отзываются о православной вере и о ее Церкви, о пастырстве ее… Это ли свобода, чтобы вконец убить веру и надежду народа? Грешили наши предки, но грех грехом называли, а нынешние либералы, согрешая, стараются грех оправдать, как бы законное дело. Грехи похоти плотской, по их учению, не только простые слабости человеческой природы, но и законы природы, ее требования. Находятся между ними такие, которые боготворят и самую страсть плотскую, как в древности поклонники Артемиды, устраивающие оргии с беззаконными смешениями. И вся эта мерзость печатается, и ее читают, и о ней рассуждают без омерзения, без отвращения, как будто о достойном внимания! Это ли свобода? Нет, это не свобода, а ужасное рабство греху и страстям, имеющее последствием страшную казнь Божию, истребление рода и муку вечную».

Иоанн Кронштадтский неоднократно упрекал царское правительство за то, что оно не принимает решительных и суровых мер к пресечению разного рода зла, влекущего русский народ в погибель. Требования самоуправства выражались свободно, явив новую дьявольскую подтасовку обезверившегося сознания. В первую русскую революцию открыто заговорили о перемене образа правления государством и об отмене самодержавия. Батюшка считал: без самодержавия нет Святой Руси. И в 1905 году он говорил: «Если не будет покаяния у русского народа, конец мира близок. Бог отнимет у него благочестивого царя и пошлет бич в лице нечестивых, жестоких, самозваных правителей, которые зальют всю землю кровью и слезами». Но к тому времени партий было уже множество, их многочисленные вожди рвались к власти не ради блага народа, а ради власти, как таковой.

Первые две Государственные думы оказались бесплодными. Перед созывом 3-й Думы кронштадтский пастырь выразился нелестно: «Умолкните же вы, мечтательные конституционалисты и парламентеры! Отойдите вы, противящиеся Божию велению. Не вам распоряжаться престолами царей земных. Прочь, дерзновенные, не умеющие управлять и сами собою, но пререкающиеся друг с другом и ничего существенного для России не сделавшие. От Господа подается власть, сила, мужество и мудрость Царю управлять своими подданными. Но да приблизятся к Престолу достойные помощники, имеющие Божию, правую совесть и страх Божий, любящие Бога и Церковь Его, которую Он Сам основал на земле. И да бегут от Престола все, у коих сожжена совесть, в коих нет совета правого, мудрого, благонамеренного, как это было еще недавно с первым министром-предателем.

Вникните в слова пророка и царя Давида вы, особенно собирающиеся в третью Государственную думу и готовящиеся быть советниками Царю, держава которого занимает шестую часть света, и изучите всесторонне ее потребности и нужды, болезни и раны родины, ее бесчисленные сокровища земли и воды, коими так много пользуются иностранцы, по непредприимчивости русских, и будьте правою рукой его, очами его, искренними и верными, деятельными доброжелателями и советниками его, и при этом богобоязливыми и неизменными вере и отечеству».

Прошло почти сто лет с тех пор, однако слова предостережения отца Иоанна Кронштадтского «неправым советникам» остаются в силе. Приблизились к нам те сроки, о которых пророчествовал святой Иоанн Кронштадтский.

«…Мы переживаем ужасные времена, по-видимому, последние, и хотя день и час будущего Страшного суда никому из людей не известны, однако есть уже признаки приближения его, указанные в Евангелии. Поэтому всем надо быть готовыми ко всеобщему суду и жить в покаянии, любви и добрых делах».

Предсказанная отцом Иоанном в 1908 году Первая мировая война внезапно грянула: «Господи, что замышляют против России и против Твоей Святой Церкви немцы, поляки и финляндцы, исказившие Евангелие Твое… Скоро война опять будет, избави нас, Господи, от всего».

Отец Иоанн пророчествовал, ему были открыты судьбы России — грядущее ей наказание за богоотступничество. Но он верил, что Господь милостив и гнев свой преломляет на милость, когда видит покаяние человека или народа. В надежде на эту милость праведный Иоанн Кронштадтский неустанно призывал всех и каждого к покаянию. Ибо и разбойник покаявшийся, висящий на кресте по правую руку Христа распятого, был помилован. Но Россия упорствовала в своих грехах и в полном духовном ослеплении совершила свои самый страшный грех.

Еще в Ветхом Завете Бог через Своего пророка сказал: «Не прикасайтесь к помазанникам Моим». Это есть повеление к подданным царя оградить его власть от всего, что колеблет и даже уничтожает, повеление, чтобы она была неприкосновенна от недовольства и осуждения с их стороны, так как это колеблет авторитет царской власти, расшатывает ее, а вместе с ней — и государство. «Прикосновение» к помазаннику Божиему — самодержцу происходит и через ограничение самодержавной власти царя в пользу народоправства. И с каким же неистовством накануне революции люди русские домогались из-за рабского подражания Западу, европейским народам этого ограничения! В результате либеральные домогательства стали также одной из причин гибели России.

Как же тогда назвать то ужасное «прикосновение» к помазаннику Божиему, когда подданные низвергают своего царя? Так называемое отречение Николая II было спровоцировано, и народ не встал на защиту самодержца. Так нарушение заповеди достигло в своей преступности высочайшей степени и повлекло за собой разрушение самого царства.

В 1908 году, незадолго до кончины, отец Иоанн говорил:

«Царь у нас праведной и благочестивой жизни, Богом послан ему тяжкий крест страданий, как Своему избраннику и любимому чаду, как сказано тайновидцем судеб Божиих: «Кого люблю Я, тех обличаю и наказываю».

Утихают многие страсти вокруг имени царственных мучеников, и оказывается, что определение праведника кронштадтского есть тоже пророчество. Семья последнего императора была с самой мученической своей кончины почитаема верующим народом.

И еще один тяжкий крест предвидел русский пророк последнего столетия. Иоанн Кронштадтский знал в душе, чем закончится последнее царствование.

В 1890 году одно купеческое семейство из города Кунгура Пермской губернии приехало в Кронштадт за благословением к отцу Иоанну. Во время собеседования батюшка, узнав, что они приехали к нему из Пермской губернии, сказал им: «Над Пермью висит черный крест», уклонившись при этом от всяких объяснений сих таинственных слов. Кунгурские паломники поняли слова отца Иоанна в том смысле, что городу Перми угрожает какое-то тяжкое бедствие. Но после тех ужасных событий, которые произошли на Урале в 1918 году, когда крест тягчайших, воистину голгофских страданий и мученической кончины приняли царь Николай II со своей семьей и членами императорской фамилии, стало ясно: отец Иоанн предвидел небывалое преступление, совершенное в пределах Пермской губернии…

Приводим пророческое видение святого Иоанна Кронштадтского, в котором показаны были ему судьбы грядущей России:

Господи, благослови! Я многогрешный раб Иоанн, иерей Кронштадтский, пишу сие видение. Мною писано и моею рукою то, что я видел, то и передал письменно. В ночь на 1-е января 1908 года, после вечерней молитвы я сел немного отдохнуть у стола. В келье моей был полумрак, перед иконой Божией Матери горела лампада. Не прошло и получаса, я услышал легкий шум, кто-то легко коснулся моего правого плеча и тихий легкий ласковый голос сказал мне: «Встань, раб Божий Иван, пойдем со мною». Я быстро встал. Вижу, передо мною стоит дивный чудный старец, бледный, с сединами, в мантии, в левой руке четки. Посмотрел на меня сурово, но глаза были ласковые и добрые.
Я тут же от страха чуть было не упал, но чудный старец поддержал меня — руки и ноги у меня дрожали, я хотел что-то сказать, но язык мой не повернулся. Старец меня перекрестил, и мне сделалось легко и радостно — я тоже перекрестился. Затем он по­сохом указал на западную сторону стены — там тем же посохом начертил: 1913, 1914, 1917, 1922, 1930, 1933, 1934 года. Вдруг стены не стало. Я иду со старцем по зеленому полю и вижу — масса крестов стоит: тысячи, миллионы, разные: малые и великие, деревянные, каменные, железные, медные, серебряные и золотые. Я проходил мимо крестов, перекрестился и осмелился спросить старца, что это за кресты? Он ласково ответил мне: это — те, которые за Христа и за Слово Божие пострадали.
Идем дальше и вижу: целые реки крови текут в море, и море красное от крови. Я от страха ужаснулся и опять спросил чудного старца: «А что это крови так много пролито?» Он опять взглянул и сказал мне: «Это христианская кровь».
Затем старец указал рукой на облака, и вижу массу горящих, ярко горящих светильников. Вот они стали падать на землю: один, два, три пять, десять, двадцать, Затем стали падать целыми сотнями, все больше и больше, и все горели. Я очень скорбел, почему они не горели ясно, а только падали и тухли, превращаясь в прах и пепел. Старец сказал: смотри, и я увидел на облаках только семь светильников и спросил старца, что это значит? Он, склонивши голову, сказал: «Светильники, которые ты видишь, падающие, что значит Церкви упадут в ересь, а семь све­тильников горящих осталось — семь Церквей Апостольских соборных останутся при кончине мира»…
Я торопился и едва успевал идти за старцем, вот старец остановился, указал мне рукою на восток и говорит: «Смотри». И увидел я массу народа с радостными лицами, а в руках кресты, хоругви и свечи, а посреди, между толпой стоит высокий престол на воздухе, золотая царская корона и на ней написано золотыми буквами: «На малое время». Вокруг престола стоят патриархи, епископы, священники, монахи, пустынники и миряне. Все поют: «Слава в вышних Богу и на земле мир». Я перекрестился и поблагодарил Бога.
Вдруг Старец взмахнул в воздухе три раза крестообразно. И вот я вижу массу трупов и реки крови. Ангелы летали над телами убиенных и едва успевали подносить души христианские к Престолу Божию, и пели «аллилуиа». Страшно было смотреть на все это. Я горько плакал и молился. Старец взял меня за руку и сказал «Не плачь. Так нужно Господу Богу за наше маловерие и окаянство, сему надлежит так быть, Спаситель наш Иисус Христос тоже пострадал и пролил Свою пречистую кровь на кресте. Итак, будет еще много мучеников за Христа, и это те, которые не примут антихристовой печати, прольют кровь и получат мученический венец».
Затем старец помолился, три раза перекрестился на восток и сказал: «Вот исполнилось пророчество Даниила. Мерзость запустения окончательная». Я увидел Иерусалимский храм, а на куполе звезда. Вокруг храма толпятся миллионы народа и стараются войти внутрь храма. Я хотел было перекреститься, но старец задержал мою руку и опять сказал: «Здесь мерзость запустения».
Мы вошли в храм, где было много народа. И вот вижу престол посреди храма. Кругом престола в три ряда свечи смоляные горят, а на престоле сидит в ярко красной порфире всемирный правитель-царь, а на голове золотая с бриллиантами корона, со звездою. Я спросил старца: «Кто это?» Он сказал: «Это есть антихрист». Росту высокого, глаза, как уголь, черные, борода черная клином, лицо свирепое, хитрое и лукавое — звероподобное, нос орлиный. Вдруг антихрист встал на престол, выпрямился во весь рост свой, поднял высоко голову и правую руку протянул к народу — на пальцах были когти, как у тигра, и зарычал своим звериным голосом: «Я ваш бог, царь и правитель. Кто не примет моей печати — смерть им тут».
Все пали на колени и поклонились и приняли печать на лоб. Но некоторые смело подошли к нему и громко разом воскликнули: «Мы христиане, веруем в Господа нашего Иисуса Христа». Тогда в один миг сверкнул меч антихриста, и головы христианских юношей скатились и пролилась кровь за веру Христову. Вот ведут отроковиц, женщин и малых детей. Здесь он еще хуже рассвирепел и закричал по звериному: «Смерть им. Эти христиане мои враги — смерть им». Тут же и последовала моментальная смерть.
Головы скатились на пол и разлилась кровь православная по всему храму. Затем ведут к антихристу десятилетнего отрока на поклонение и говорят: «Падай на колени», — но отрок смело подошел к престолу антихриста; «Я христианин и верую в Господа нашего Иисуса Христа, а ты — исчадие ада, слуга сатаны, ты антихрист». «Смерть», — страшным диким ревом заревел им. Все пали перед антихристом на колени. Вдруг тысячи громов прогремели и тысячи молний небесных стрелами огненными летали и поражали слуг антихриста. Вдруг самая большая стрела, огненная, крестообразная, слетела с неба и ударила антихриста в голову. Он взмахнул рукой и упал, корона слетела с головы и рассыпалась в прах, и миллионы птиц летали и клевали трупы нечестивых слуг антихриста.
Вот я почувствовал, что старец взял меня за плечо и сказал: «Идем дальше в путь». Вот я вижу опять масса крови, по колени, по пояс, ох, как много пролито христианской крови. Тут я вспомнил слово, которое сказано в Откровении Иоанна Богослова: «И будет крови по узды конские». Ах, Боже, спаси меня грешного. На меня напал страх великий. Я был ни жив, ни мертв. Вот вижу ангелы много летают и поют: «Свят, Свят, Свят Господь». Я оглянулся — старец стоял на коленях и молился. Потом он встал и ласково сказал: «Не скорби. Скоро, скоро конец миру, молись Господу, Он милостив к рабам Своим. Уже не годы остались, но часы, и скоро, скоро конец».
Затем старец благословил меня и указал рукой на восток, сказал: «Я иду вот туда». Я пал на колени, поклонился ему и вижу, что быстро отчаливает он от земли. Тут я спросил: «Как же имя твое, чудный старче?» Потом я громче вос­кликнул: «Святый Отче, скажи, как твое святое имя?» — «Серафим, — тихо и мягко сказал он мне, — а что ты видел — напиши и не забудь: все это ради Христа».
Вдруг как бы над моей головой ударил звон большого колокола. Я проснулся, открыл глаза. На лбу у меня выступил холодный пот, в висках стучало, сердце сильно билось, ноги дрожали. Я сотворил молитву: «Да воскреснет Бог». Господи, прости меня грешного и недостойного раба твоего Иоанна. Богу нашему Слава. Аминь.»

В 1904 году семидесятипятилетний отец Иоанн тяжело заболел. Тогда ему, к счастью, удалось оправиться, однако в начале декабря 1908 года болезнь обострилась. После того как отец Иоанн отслужил последнюю свою литургию в Невском соборе 9 декабря, он окончательно слег и больше никого не принимал. До самой смерти его причащали ежедневно.

Он сделал все приготовления на случай смерти, подписал духовное завещание, по одному из пунктов которого на содержание престарелой супруга, верной помощницы, пережившей мужа всего на полгода, оставлялось десять тысяч рублей. Остальные средства и все принадлежавшие отцу Иоанну ценности завещались Иоанновскому монастырю на Карповке.

Отец Иоанн точно знал время своей кончины и предсказал его несколько раз. Еще за пятнадцать лет до смерти, присутствуя на закладке нового Морского собора в Кронштадте, в конце приветственного слова отец Иоанн сказал:

— А когда стены нового собора подведут под кровлю, то меня не станет.

Слова эти исполнились буквально.

За месяц батюшка отправил поздравительные рождественские открытки своим корреспондентам, сказав: «А то вовсе не получат».

18 декабря, очнувшись от забытья, отец Иоанн поинтересовался, какое число. Ему ответили. «Ну хорошо, значит, еще два дня».

В последнюю ночь праведник особенно страдал, около него оставался священник Орнатский, некоторые родственники и восьмидесятилетняя кухарка. Облегчить страдания было невозможно, от всякой врачебной помощи отец Иоанн давно отказался.

20 декабря (2 января по н. ст.) тихо предал дух свой Господу семидесятидевятилетний старец, великий труженик на земле. Эта траурная весть мгновенно облетела Россию. О кончине пастыря было немедленно сообщено по телеграфу в Царское Село, Гатчину, митрополиту Петербургскому Антонию, обер-прокурору Синода. Император Николай II скорбел вместе со своими подданными: «Со всеми почитавшими усопшего протоиерея отца Иоанна оплакиваю кончину его».

В тот же день весь Петербург знал о случившемся, и по всем церквам начались панихиды. Утром 21 декабря на Балтийском вокзале несметные толпы народа брали любые билеты, чтобы добраться до Кронштадта. В Ораниенбауме спрос на извозчиков был огромный: все, что только могло перевозить пассажиров, двигалось по льду непрерывной вереницей.

После последней панихиды на квартире гроб с телом почившего пастыря был перенесен в Андреевский собор. Его несли начальник Кронштадта генерал-лейтенант Артамонов, военный губернатор контр-адмирал Григорович, комендант крепости, городской голова, соборный староста. Вдоль улиц стояли сухопутные войска шпалерами, сдерживая многочисленную толпу. Окна, заборы и крыши домов были усеяны народом. Для того чтобы проститься с почившим, люди на морозе стояли по многу часов. После заупокойной всенощной народ до самого утра шел прощаться с любимым батюшкой.

23 декабря гроб с мощами праведника был опущен в мраморную гробницу в нижнем храме Иоанновского монастыря, где они и теперь почивают под спудом. Исцеления у гробницы начались сразу же, как только усыпальница стала доступна для поклонения.

Андреевский собор в Кронштадте, всегда при жизни батюшки ломившийся от народа, стал вдруг пуст: за поздней обедней собиралось человек сто — двести. Не стало отца Иоанна среди кронштадтцев.

Но для верующего человека разлуки с ним нет. Он и до сих пор подает надежду тем, кто желает ее получить…

«Я предвижу восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. На костях мучеников, помни, как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь новая — по старому образцу, крепкая своей верой во Христа Бога и Святую Троицу! И будет по завету св. князя Владимира — как едина Церковь! Перестали внимать русские люди, что такое Русь: она есть подножие Престола Господня! Русский человек должен понять это и благодарить Бога за то, что он русский…»

Но не сложа руки ожидать нам этого восстановления. «Возвратись, Россия, к святой, непорочной, спасительной, победоносной вере своей и к Святой Церкви Православной — матери своей — и будешь победоносна и славна, как и в старое верующее время. Полно надеяться на свой кичливый, омраченный разум. Борись со всяким злом данным тебе от Бога оружием святой веры, Божественной мудрости и правды, молитвою, благочестием, крестом, мужеством, преданностью и верностью твоих сынов» — таков был один из заветов отца Иоанна Кронштадтского.

Пророчества св.Иоанна Кронштадтского: 3 комментария

  1. Вопрос: откуда взяты цитаты речей св. о. Иоанна? Очень интересно название этой книги (или другого ресурса) и год издания. Особенно насчёт явления ему св. о. Серафима, оно меня поразило.

    • «Православная Русь». № 517. 1952 год. 15/28 октября. Архимандрит Пантелеимон. «Жизнь и подвиги, чудеса и пророчества святого праведного отца нашего Иоанна Кронштадтского Чудотворца». Б.м. 1975. С.170-178.
      А перепост в книге «Россия перед вторым пришествием»,составитель Сергей Викторович Фомин, ООО «Адрес-Пресс», 2001 г.

  2. вот уж действительно- глас вопиющего в пустыне! и как это особенно современно сейчас!

Комментарии запрещены.