Китайский легион

kitayskiy_legionВсе видели, все любят трилогию Эдмона Кеосаяна «Неуловимые Мстители» — Данька, Ксанка, Валерка, Яшка-цыган… Фильм поставлен по мотивам повести Павла Бляхина «Красные Дьяволята». Нас интересует четвёртый герой этого квартета отважных подростков. В кеосаяновской экранизации интернационалистскую идею революции воплощает Яшка-цыган. В первой экранизации повести, которая состоялась в 1923 году, воплощением этой идеи был не цыган, а африканец Том Джэксон. Но в самой повести «Красные Дьяволята» плечом к плечу с украинскими подростками бандам контрреволюционеров противостоит не цыган, не африканец, а китаец Ю-ю.

В Луганске на именных плитах мемориального комплекса «Борцам Революции» находим пять диковинных для нашего края фамилий: Лю-Фа В., Лю-Ша М., Ван-Ша-Ю И., Ли-Хо-Ю С., Ми-Ша-Ци М., Лю-Ша М. В Станице Луганской есть памятник «Павшим героям гражданской войны», где также похоронены китайцы (их точное количество неизвестно).

…Участие китайских рабочих, вообще иностранцев в Гражданской войне 1917-1922 гг. в советской историографии популярностью не пользовалось, — считалось, что Гражданская война — дело сугубо внутреннее, а победа в ней достигнута без помощи иностранцев. Хотя в советское время периодически об «интернационалистах» появлялись отдельные книги и научные публикации.

Не так давно в издательстве Луганского Национального Университета «Альма-Матэр» вышла монография кандидата исторических наук Николая Карпенко «Китайский легион. Участие китайцев в революционных событиях на территории Украины (1917-1921 гг.)». Тираж исследования разошёлся по вузовским библиотекам Украины, России, Китая, Германии, Канады, Великобритании, Японии. Николай Карпенко — единственный в Украине исследователь, к которому мы можем обратиться с вопросом: откуда взялись на плитах мемориального комплекса китайские имена?

За 74 года советской власти литература, кинематограф, театр не оставили без внимания ни одной социальной группы, вовлечённой в события 1917-1922 годов, — от деревенского бедного мальчика Макарки-следопыта и его заклятого врага священника Крестовоздвиженского до баронов, генералов, адмиралов, британских премьер-министров и просто министров… Между тем, о широком участии иностранцев в Гражданской войне, и не только на стороне Белой Армии, но и Красной, всегда было известно. Но всего лишь известно. Почему и когда эта тема была закрыта для всестороннего, объективного исследования? Почему о красных интернационалистах говорилось только в положительном контексте? Первые причины проявились сразу после окончания Гражданской войны. Победившая в междоусобном противостоянии сторона, как правило, предпочитает оставить в прошлом неудобные для неё моменты истории. А иностранцы, не только китайцы, а вообще все иностранцы, во время Гражданской войны оказались не только надёжными бойцами на передовой фронтов, но и в массовом количестве использовались для выполнения карательных функций — в подавлении взбунтовавшихся красных частей, в расстрелах заложников, в подавлении восстаний крестьян в тылу и изъятии у них силой продуктов питания. Иностранцев привлекали в заградительные отряды… Да, в августе 1918 года они впервые появились в частях Красной Армии на Восточном и одновременно под Царицыным на Южном фронтах. Тогда в армии, которой командовал Климент Ворошилов, был создан заградотряд из китайцев, вышедших туда из Донбасса, непосредственным командиром их стал луганский шахтёр Золотенко. А в декабре 1918 года Лев Троцкий отдал распоряжение повсеместно формировать специальные подразделения с функциями заградотрядов. Он требовал от них самой активной роли, указывая, что во многих случаях заградительные отряды сводят свою работу к задержанию отдельных дезертиров.

Между тем, по его мнению, во время наступления роль заградотрядов должна быть более активной: находясь в тылу красных войск, они должны путём огня из пулемётов заставлять войска идти в атаку. При этом Лев Троцкий был против освещения в газетах информации о репрессиях в армии, а тем более участия в них иностранцев, в том числе китайцев. Никто этой огласки не хотел и после окончания Гражданской войны. Китайцы не оказываются в стороне от повсеместно формируемых заградительных отрядов на протяжении всей войны.

В донесении штаба Южного фронта Реввоенсовету Республики об учёте интернациональных частей от 10 декабря 1918 года, например, говорилось, что в 8-й армии из военнопленных и частью из китайцев был составлен небольшой отряд интернационалистов, позднее расформированный. При этом лучшая часть интернационалистов влилась во вновь сформированные заградительные отряды.

В сводке за 1-15 октября 1919 года отделения информации и связи политотдела Реввоенсовета Южного фронта о формировании китайской роты при заградительном отряде 46-й стрелковой дивизии, воевавшей в том числе и на Украине, говорилось: «Настроение бодрое; дисциплина сознательная; командный состав хорош. В отряде формируется интернациональная рота, которая состоит в большинстве из китайцев. Для интернациональной роты необходимы политработники-китайцы и китайская литература».

Когда Гражданская закончилась, напоминать о роли иностранцев в установлении новой власти победители не хотели. Да и в памяти народа неприятные воспоминания, связанные с иностранцами, были ещё свежи. Особенно это касалось латышей, венгров и китайцев, хотя латыши на тот момент воспринимались ещё как недавние подданные Российской империи.

— Не только победитель, то есть большевики и союзники большевиков, — точно так же поступали и поступают и проигравшие. Жестокость проявлялась всеми участниками войны, все стороны предпочитали и предпочитают себя выставлять в благородном свете, а противника — кровожадным чудовищем. Максиму Горькому принадлежит утверждение: победил тот, кто сумел проявить большую жестокость. Вы знаете, я, пожалуй, соглашусь с Горьким, моё оценочное суждение: «красный террор», приведший большевиков к власти, превосходил «белый». Но в годы Гражданской войны проявлений жестокости было достаточно со стороны всех конфликтующих армий. Приведу один пример. Вы, надеюсь, видели памятник в Станице Луганской. В 1985 году его реставрировали, он изменил свой облик. На новом памятнике надпись: «Павшим героям Гражданской войны», что, на мой взгляд, не отражает всего трагизма Гражданской войны.

Да, были бесстрашные и способные к самопожертвованию люди. Были они и в стане белых добровольцев, и в стане красноармейцев. При этом о добровольцах по понятным причинам было известно очень мало. Что касается китайцев, то примеры героизма приводились. Один из них касается пяти фамилий на памятнике «Борцам революции» в Луганске.

В апреле 1919 года в Политровке — часть нынешней Новосветловки — китайский батальон добыл в жестоком бою с белогвардейцами победу. Командир полка Иван Сила был настолько поражен упорством китайских бойцов, что приказал установить фамилии погибших и перевезти их тела в Луганск. Они были захоронены на камбродском кладбище. Позднее, когда в 1935 году начинали строительство памятника «Борцам революции», бывший командир 1-го Нежинского китайского отряда Жан Чан-дин, воевавший в том числе и на Луганщине, дал список погибших в Политровке китайцев. О героях вспомнили и при реставрации памятника в станице Луганской.

Современник тех революционных событий Иван Солоневич как-то заметил, что внешний враг родит героев, а внутренний — палачей. В любом стане — и победителей, и проигравших. Например, в январе 1919 года части Красной Армии заняла Станицу Луганскую и Луганск. Но удержать территорию было проблематично. Станица не единожды переходила из рук в руки: то «красные» придут, то части Добровольческой армии. После одной из атак в станицу зашёл китайский батальон (450 человек) 1-й Московской рабочей дивизии. Бои, окружение, пленение… Когда через три дня «красные» снова заняли станицу, выяснилось, что все пленённые китайцы были казнены. На трупах китайцев, повешенных на столбах и деревьях, были видны следы пыток, у многих вспороты животы, выколоты глаза, отрезаны языки. Всего тогда погибло больше двухсот китайцев, в том числе командир батальона У Эр-ху. Кстати, это не настоящее имя, а прозвище. Под ним он вступил в Красную гвардию в конце семнадцатого года в Киевской губернии. А своё последнее пристанище нашёл в Станице Луганской…

Но говоря о жестокости, при этом можно понять и казаков Луганского казачьего полка, оборонявших станицу. Ведь это их «родина», и никаких китайцев они не звали вмешиваться во внутригражданский конфликт. Поэтому, покидая станицу под натиском «красных», добровольцы просили местных женщин передать китайцам, что если они не уйдут из Красной Армии, их ждёт такой же конец — вспоротые животы, выколотые глаза.

Надо ещё иметь в виду, что жестокость «красных интернационалистов» тоже быстро становилась достоянием гласности. Те же китайцы, войдя в это же время (апрель 1919 года) в Одессу, жестоко расправились с пленными добровольцами, уничтожив почти всех поголовно. Служа в отрядах ЧК, а китайцев в них было заметное число, они ввели ряд жестоких пыток: зарывали допрашиваемого по шею в землю, пока тот не терял сознание или не умирал; привязывали пытаемого к стене или к столбу, потом к телу крепко привязывали одним концом железную трубу в несколько дюймов ширины, через другое отверстие в нее сажалась крыса, отверстие тут же закрывалось проволочной сеткой и к нему подносился огонь. Приведённое жаром в отчаяние животное начинало въедаться в тело несчастного, чтобы найти выход. Такая пытка длилась часами, порой до следующего дня, пока жертва не умирала.

Среди одесских палачей был негр Джонстон, специально выписанный из Москвы. Современник тех событий, Авербух, писал о Джонстоне: «Сдирать кожу с живого человека перед казнью, отрезать конечности при пытках и т. п. — на это способен был один палач негр Джонстон». Красный террор потому и был эффективен, что опирался на пришлый интернациональный компонент, потому что местные крестьяне и рабочие отказывались в нём участвовать, за исключением отдельных «убеждённых большевиков и чекистов».

Всего в составе Красной Армии воевало свыше 300 тысяч иностранцев. Китайцы составляли в ней вторую по численности силу после венгров (80 тысяч) — до 60 тысяч. Из них 21 тысяча бойцов воевала на территории Украины. Когда война окончилась, всех интернационалистов постарались побыстрее демобилизовать, чтобы не настраивать в народе антивенгерские, антикитайские и прочие настроения. И поставили на этом точку.

О чём было рассказывать в исторической литературе или на страницах газет? Не рассказывать же, как иностранцы в составе заградительных отрядов стреляли в спину русским, украинцам, белорусам, боровшимся за установление самого справедливого в мире строя. Напротив, в двадцатые годы советские и партийные органы приложили максимум усилий, чтобы в послевоенный период сдержать различные межнациональные конфликты, в том числе и на бытовой почве.

И чтобы закрыть тему однобокого освещения участия китайцев в русской революции в советской историографии, с которой мы начали, следует отметить ещё один аспект проблемы — международный. В основном он касается советско-китайских отношений, сложных, знавших периоды тесного сотрудничества, периоды противостояния и даже военно-пограничных конфликтов.

Понятно, что во время «холодной войны» отношения с Китаем были натянутыми, и никакие хвалебные материалы с упоминанием китайских батальонов были в принципе немыслимы. Кроме прочего, китайцы-красногвардейцы, китайцы-красноармейцы подвергались преследованиям и в Советском Союзе, и в Народном Китае: сегодня — герой войны, завтра — японский (или наоборот советский) шпион. Только в Луганской области в 30-е годы были репрессированы 11 китайцев.

Новые материалы (только сейчас я это отчётливо осознал), посвящённые Гражданской войне, создают впечатление, будто «красные» (в частности, Иона Якир) вербовали китайцев прямо в Китае, специально их нанимали и завозили в страну для участия в войне. Во всяком случае, в них не ставится вопрос, каким образом китайцы попали на территорию РСФСР, Украины, Кавказа, Сибири? А это важно для определения статуса иностранцев — участников Гражданской войны. Наёмник — это одно. Военнопленный, разделяющий идеологию большевизма, к тому же получивший временное гражданство — это другое. Совсем уж третье — бывшие подданные российской империи, чья родина (Польша, Финляндия, Латвия, Азербайджан, Литва, Эстония, Грузия, Армения) стала независимым государством. 21 тысяча китайцев только на территории Украины! Как они сюда попали? Многие приехали на территорию Российской империи, в том числе на территорию Украины, ещё до революций 1917 года и до начала Гражданской войны в качестве отходников. Китай в начале двадцатого века (период, имеющий отношение к нашей теме) — это нестабильная страна: конец правления императрицы Цы Си, конец мунчжурской династии Айсингёро (или Айсинцзеро) в результате Синьхайской революции, провозглашение республики… В результате социальных катаклизмов больше всех страдает народ.

Достаточно сказать, что с 1914-го по 1916-й год площадь обрабатываемых земель в Китае сократилась втрое. Можно представить себе последствия троекратного сокращения урожая в средневековой, по сути, стране, в стране с огромным четырёхсотмиллионным населением. Отсюда всплеск трудовой миграции, которая и так была заметной. При этом труд китайца за рубежом был востребован. Не зря на плакатах китаец изображался многоруким — считалось, что он успевает делать буквально всё: готовить, топить печь, убирать, нянчить хозяйского ребенка, строить…

Прозвучит цинично, но эксплуатировать китайских рабочих в начале 20 столетия было выгодно: огромный объём тяжёлой работы — за минимальную плату. Труд китайских рабочих использовался во всех странах, на всех континентах от Австралии до Америки. Россия в этом списке не является исключением. Больше всего китайцев было, естественно, на Дальнем Востоке. Вообще глубина проникновения зависела от количества денег. Мало денег — Дальний Восток, достаточно — европейская часть России, Одесса, Николаев, Донбасс.

Отходники приезжали в Россию, работали, снова уезжали. Этому способствовало введённая в строй КВЖД. Второй путь — из Уйгурии через российский Туркестан. Когда началась Первая мировая война и промышленность начала испытывать нехватку рабочей силы, в Туркестане царские власти стали проводить «реквизиции» — людей насильно перевозили в центральную Россию на работы, в том числе китайцев.

Третий путь — водный, с конечным пунктом в Одессе, Мариуполе, Николаеве. Часть китайцев оказались в России с территории Ирака. Туда их завозили англичане, но условия труда были настолько тяжёлыми, что даже выносливые китайцы не выдерживали и уходили на Кавказ, в частности на нефтепромыслы Баку.

Некоторые китайцы прибыли в Россию с торговыми миссиями — торговцы нанимали их в качестве носильщиков, а прибыв на место и распродав товар, просто бросали на произвол судьбы в Харькове, на Кавказе, в Донской области, в Одессе. Но были и такие, что приезжали в Россию на постоянное место жительства с семьями, обосновывались, строили жильё. Строили, кстати, экономно: общая стена на двух соседей… В это время и родилось понятие «шанхай». Можно процитировать Александра Фадеева о Сорокинском руднике, современном Краснодоне: «Со всех концов нашей земли стекаются люди в Донбасс. И первый вопрос у них: где жить? Китаец Ли Фан-ча слепил себе на пустыре жильё из глины и соломы, а потом стал лепить комнатки… (…) Так образовался обширный район лепящихся друг к другу мазанок, — этот район назвали «Шанхаем».

— В это время и возникли «шанхаи» Краснодона, Кадиевки, Луганска. «Шанхаи» были везде, где жили китайцы — в Одессе, в Николаеве, в Тирасполе. Но пик трудовой миграции китайцев в Россию приходится на годы Первой мировой войны.

В 1916 году 55% трудоспособных мужчин Донбасса находилось в действующей армии. Нехватка рабочей силы стала причиной организованного завоза китайцев на промышленные предприятия. Власти России и Китая заключили договор, в соответствии с которым управляющие предприятий могли заключать контракты с китайцами. За один приём, например, в Донбасс было завезено 800 китайских рабочих. Они были трудоустроены на шахтах современных Стаханова, Брянки, Кировска, Антрацита, Краснодона, Лисичанска.

Для пересечения границы для них оформлялись паспорта, присваивался постоянный номер, под которым рабочий числился на предприятиях России и с которым он фотографировался на паспорт. Каждый претендент проходил медицинскую комиссию. По прибытии на место на обратной стороне паспорта китайского рабочего ставился штамп о постановке его на учёт у полицейского надзирателя. Также в паспорте отмечалось, что приехавший рабочий не мог привлекаться к службе в действующей русской армии.

В Государственном архиве Луганской области хранится уникальный документ на китайском языке — контракт администрации Варваропольских и Петро-Марьевских копей с китайским рабочим. В нём 32 статьи, в которых оговорены условия найма, жалованья, питания, обязательств рабочего.

Рабочий обязывался отработать 900 дней и ночей, после чего вернуться в Китай. Ему бесплатно предоставлялись общежитие, пользование водой, медицинские услуги. В случае смерти шахтёра наниматель обязан был доставить тело в Китай для захоронения. Администрация обязывалась выплатить семье погибшего на производстве шахтёра 500 рублей, но если погибший был виновен сам в своей смерти, семье выплачивалось 300 рублей. На каждые 50 человек полагался один повар. Кстати, платили китайскому шахтёру 1 рубль 90 копеек в день. Кроме денег, выдавали 2 пуда муки на человека в месяц, 2 пуда рыбы солёной, 4 килограмма соли, а также картофель, капусту, рис. Для сравнения: жалованье русского рабочего-шахтёра было 2 рубля 15 копеек. Условия труда в Донбассе выгодно отличались от условий на Севере России, в Сибири. Например, лесорубов Сибири банально обворовывали, платили меньше, после каждой зарплаты устраивали для них азартные игры и те проигрывались вчистую. Не имея денег на обратную дорогу, они вынуждены были верить очередным обещаниям подрядчиков, которые агитировали обманутых китайцев вновь поверить и поехать на заработки, скажем, на Украину. Их убеждали, что там и климат мягче, и заработки выше. На самом деле их обманом завозили в прифронтовую зону, где шли бои и необходимы были рабочие руки для рытья окопов, строительства дорог, военных сооружений, получая при этом за свой труд в месяц столько, сколько шахтёр Донбасса за один день.

Всего в 1916 году на строительстве инженерных сооружений Западного фронта работали более 50 тысяч китайцев. Многие из них оказывались вместе с русскими войсками в плену у немцев и австрийцев.

После войны красноармеец Ли Фу-цин вспоминал, что немцы в концлагере с китайцами обращались ещё хуже, чем в царской армии. Он писал: «В день выдавали по одному куску чёрного хлеба с чайную чашку величиной. Откусишь его, а на зубах песок скрипит. С утра до поздней ночи заставляли кули строить тюрьмы, прокладывать дороги. Не скупились немцы ни на пинок ногой, ни на удар плетью или штыком. И немало народу погибло от побоев, от непосильного труда. Ежедневно из концлагеря целыми грузовиками вывозили трупы умерших».

Режим гетмана Скоропадского и австро-германской оккупации Украины в 1918 году поставил китайских рабочих перед выбором: либо вступать в партизанские отряды, либо ждать случая, чтобы вступить в Красную Армию. В гетманский период на предприятиях и рудниках не только отменили 8-часовой рабочий день и не выплачивалась или задерживалась зарплата, но и практиковались избиения шахтёров.

В Горловке и Кадиевке это привело к «мёртвым стачкам», когда останавливались все участки. Немецкие власти пригрозили сослать всех рабочих в концлагерь. Естественно, китайские рабочие стали втягиваться в освободительную борьбу. В октябре 1918 года департамент государственной охраны правительства Скоропадского разослал губернским старостам требование немедленно арестовать китайцев, подозреваемых в связях с большевиками. В Киеве за две недели было арестовано 80 китайцев. Такая же ситуация сложилась в начале 1918 года в Приднестровье, когда его оккупировали румынские войска. Как только румыны убили троих китайцев, работавших в прифронтовой полосе, а остальных начали избивать и издеваться над ними, то сразу же в Красную гвардию к Ионе Якиру записалось свыше 500 китайцев.

Когда в России в 1917 году произошли две революции, все заключённые контракты с привозными рабочими морально устарели. Они ведь были заключены с частными владельцами шахт. А уже в период Донецко-Криворожской республики большая часть крупных предприятий была национализирована, прежних владельцев не стало, часть предприятий из-за разрухи закрылась, зарплату не платили, денег на обратную дорогу у китайцев не было. К тому же в 1917 году раскрылись тюрьмы, из луганской тюрьмы, например, освободилось огромное количество уголовников, сразу же начались грабежи. Власть отсутствует, полиция разбежалась. Поэтому китайцы вынуждены были принять участие в рабочих комитетах предприятий и даже записываться в отряды самообороны, а затем в отряды Красной гвардии.

Поскольку в промышленные центры России из Украины и Донской области были прекращены поставки продовольствия, особенно хлеба, большевики организовали карательную экспедицию на Дон. К ней присоединились и китайские рабочие. Только в Сорокино (Краснодон) бывший инженер Шен Чен-хо навербовал 36 китайцев. А однажды, взяв в руки оружие, уже трудно выжить без него в условиях Гражданской войны. Тем более что вина в этом лежит полностью на бывшем царском правительстве и конкретно правительстве УНР в Украине — никому не было дела до сотен тысяч голодных мигрантов.

Всё было пущено на самотёк. А под влиянием агитации большевиков, у которых не хватало социальной базы для привлечения местных рабочих и крестьян в Красную гвардию, а затем и в Красную армию, китайцы оказались благодатным материалом. Всем местным рабочим и крестьянам война надоела, они направлялись с фронтов Первой мировой войны по домам. А вот китайцы, оказавшись в период немецкой и австро-венгерской оккупации в безвыходном положении, вступили в ряды красногвардейцев. Из 3 тысяч китайских рабочих Донбасса в неё вступило 80%.

Китайцы поступали на полное вещевое и продовольственное обеспечение. Для желающих было предложено сменить гражданство китайское на советское, хотя многие так и остались китайско-подданными. Как правило, китайские части формировались по национальному признаку, но не более батальона, поскольку не было в достатке подготовленных командиров. Затем эти части подлежали включению в русские полки или интернациональные.

Самым существенным моментом была заработная плата. Ей китайцы вели скрупулёзный учёт. По договорённости Ионы Якира с китайцами в начале 1918 года, последним была положена заработная плата в 50 рублей в месяц. За годы Гражданской войны «заработная» плата китайского бойца Красной армии, которую выплачивали дважды в месяц равными долями, возросла в 24 раза и составила 1200 рублей в месяц.

Охране Ленина тоже первоначально была установлена заработная плата в 50 рублей. Как известно, его охраняли латышские стрелки. Но мало кто знает, что среди 200 человек охраны 70 были китайцами. Кстати, почему охрану первого лица государства доверили иностранцам? Потому, что в сущности, это был идеальный солдат: надёжен, вынослив, бескомпромиссен, жесток, дисциплинирован, неприхотлив, не склонен к переговорам, к грабежам. Местные красноармейцы, заняв населённый пункт, могут награбить и разбежаться, могут вступить в переговоры с противником…

 

Не зря иностранцам доверяли охранные функции, которые они исполняли безупречно. В ходе рейда генерала Мамонтова имел место один любопытный эпизод, тогда белогвардейцы заняли городок под Тамбовом, заходят в штаб красноармейцев, из-за стола поднимается китаец и отдаёт честь «белым». Оказывается, китайцу не поступила команда оставить пост, никто не крикнул «Полундра! Спасайся, кто может!». Нет приказа уходить — он и будет исполнять обязанности до последнего. И так китайцы относились к служебным обязанностям везде, в каких бы частях по назначению ни служили — в пехоте, кавалерии, в речной флотилии, в заградотрядах, в карательных, охранных, особых отрядах ЧК, частях особого назначения и прочих. При этом они никогда не сдавались в плен, поскольку знали, что их ждёт только расстрел. Сами они говорили, что если казак китайца поймает — обязательно убьёт, ещё и поиздевается. Но если пленения было не избежать, то китаец всегда пытался из него бежать и обязательно вступить в Красную Армию, чтобы отомстить.

Около полуроты китайцев было в самом начале Гражданской войны в подразделениях донского казачьего генерала Попова, когда тот совершил так называемый Степной поход. Одно время в частях Нестора Махно был батальон китайцев, когда тот состоял на службе в Красной армии. Ещё одни китаец — Мон За-лит — каким-то образом оказался в украинском отряде Юрка Тютюнника, когда тот организовал Зимний поход с территории Польши на Украину. Вот, пожалуй, и всё.

После войны многие остались в СССР, поскольку путь в Китай был закрыт. Китайцы из Красной Армии демобилизовываться не хотели. Часть продолжала служить в армии, многие пошли работать в ЧК, в милицию. Но большинство бывших красноармейцев вернулось на предприятия. Уже к 1925 году на шахтах Донбасса снова работали 3 тысячи китайцев. Первоначально, в 1921 году, многие из них механически были переведены в подданство УССР. Затем с 1922 по 1925 годы в Украине функционировал союз китайских рабочих. И многие китайцы снова признали за собой гражданство Китая. Почти все они женились на местных девушках. При этом их русские жены писались в удостоверениях как «китайско-подданные».

В милиции и на производстве китайцы работали очень хорошо. Постепенно в 20-30-е годы они отправлялись в Китай. При этом советское правительство поощряло не только поступление бывших красноармейцев в школы подготовки китайских бойцов в самом Китае, например, красной школе Вампу, но и поездки агитаторов из их числа. За поездку красных агитаторов в Северный Китай по возвращению в СССР платили 10, а в Южный Китай — 20 тысяч рублей. После образования КНР в 1949 году большинство китайцев вернулось на родину.

В период  Второй мировой войны китайцы повели себя безкомпромиссно. Бывший участник Гражданской войны Шан-Чжэнь до 1942 года работал на шахте «Горняцкая» в Антраците. По заданию НКВД он подготовил и в момент оккупации шахты немцами взорвал на ней 18 объектов. Пешком вывел семью из окружения и добрался в Челябинск, где и доложил о выполненном задании. В 1946 году вернулся, восстанавливал им же взорванные объекты, через год получил медаль «За восстановление угольных шахт Донбасса» и орден Ленина.

Его сослуживец, но уже из Краснодона, коммунист Фу-Шун Иван Андреевич был горным мастером. Сначала призван на фронт, затем по каким-то причинам (можно только догадываться — по каким) возвращён обратно и назначен начальником динамитного склада. Какое имел задание накануне оккупации — неизвестно, но известно, что он участвовал в эвакуации ценного шахтного оборудования в Челябинскую область, после войны вернулся в Краснодон, восстанавливал шахты, а в 1947 году также был награждён орденом Ленина. За какие заслуги?

Ко-Фу Яков — участник Гражданской, служил в милиции, был начальником участка шахты № 1-Бис в Краснодоне. После оккупации восстанавливал шахты, был коммунистом-агитатором, пользовался абсолютным доверием власти.

Их дети  были советскими патриотами. Дмитрий Чи-Ко-дяш, сын участника Гражданской войны, жил в Краснодоне и учился в одном классе с Иваном Земнуховым, честно воевал на фронте. Не отсиживался в тылу, а воевал. Подруги Мария Кузькина и Мария Сунь Ю-по осенью 1942 года были угнаны из Краснодона в Германию. Но в Мюнхене обе стали подпольщицами, участницами «Братского сотрудничества военнопленных». Впоследствии арестованы и в сентябре 1944 года сожжены в печах Освенцима. А они были, в сущности, подростки, десятиклассницы.

Как известно, в 1942 году краснодонские шахтёры отказались работать на оккупантов, в сентябре их живыми закопали в землю. Среди них был 17-летний паренёк из посёлка Изварино Ши-Та-Фу Иван Семенович. Позиция? Позиция.

 NashaGazeta.com.uа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


*