Святая Русь и Русское государство.Петр Сергеевич Лопухин.

Каждый народ имеет свои дарования, определяющие характер его
стремлений, интересов и жизни, согласно которым народы созна-
ют и называют себя. Так, по стремлению к силе и богатству, назвала себя
«Великая» Британия, «Ученая» Германия, и «La Belle» France назвала себя
по любви к изяществу и красоте.
Русский народ, особо одаренный религиозно, назвал себя — по осо-
бой любви к святости — «Святая Русь».
«Святая Русь» — это национальная жизнь народа, признающего
смысл и радость жизни в приобщении Богу. Это — народ, выше всего по-
читающий святость, которая и есть приобщение Богу, природнение к Ему.
Как часто в исторической жизни люди ненавидели праведников, убивали
их; пророка Исайю перепилили деревянной пилой за то, что в стремле-
нии к святости смысл и правда и радость жизни. И только в этом. И как
прекрасен образ старика, пришедшего за несколько тысяч километров из
Сибири, чтобы немного побыть с Преподобным Серафимом.
«Святая Русь» не есть жизнь святого народа: история Русского Народа
есть сказание о его грехах; но не только о них. Основной чертой его, опре-
делившей и давшей право на имя «Святой Руси», была и есть — верность
правде: человек Святой Руси грешит, но не лжет, и потому знает, куда и к
чему надо возвращаться, когда согрешил и упал.
Святая Русь именно есть русская национальная жизнь, ее характер и
настроение, внутренняя жизнь, а не внешняя, не формы жизни, и потому
отнюдь не надо представлять себе Святую Русь только и непременно в
одеждах того или иного исторического периода. Нет, она может быть во
всех одеждах.
Не надо смешивать святую Русь с Русским Государством: они созвуч-
ны, но это явление разного порядка: одна есть стихийная жизнь, опреде-
ляемая верой, взглядами, вкусами, настроением, а другое — есть плод со-
знательной и целеустремленной деятельности человека. И та и другое есть
общественная жизнь людей, но одна руководится стихийной силой, другое
сознательной силой власти.
Мы никогда не говорили «Святая Русь» — как государство, но «Свя-
тая Русь» — как народная, национальная жизнь. Мы не знаем «священно-
го государства» и не говорим, как католики, «Священная Империя» — ибо
у нас священных форм государственной жизни: у нас нет догмата о госу-
дарстве.
Во всех Евангелиях нет ни слова об этом. После Ветхого Завета, когда
вся социальная жизнь, все нормы уголовного и гражданского права были
религиозно санкционированы, поразительно Евангельское умолчание об
этих, так остро интересующих людей предметах и вопросах обществен-
ной жизни. В Евангелии на эту тему есть только одна фраза: «воздавайте
Кесарю-кесарево», т.е. живите государственно, но как, в каких формах,
на каких принципах строить государство и государственную власть, — об
этом нет ни слова.
Христианством дан смысл жизни — приобщение к Богу. Это един-
ственная спасительная цель и все, вся жизнь должна подчиняться этому.
Но если «вся», то значит и государственная жизнь.
Христианство не ставит человеку цели построения совершенного го-
сударства или социального строя, или еще каких-либо целей в плоскости
культуры. Все это имеет значение второстепенное, служебное и относи-
тельное — поскольку это служит главной и единственной цели.
Христианство обращает внимание человека во внутрь, ибо там совер-
шается приобщение Богу и Царству Божию. «Царство Божие» на земле
не должно мыслиться во внешних, ему присущих, «священных» формах:
Царство Божие не приходит «приметным образом». «И не скажут: вот, оно
здесь, или: вот там. Ибо вот, — Царствие Божие внутри вас есть». (Лк.
17:20-21).
Евангелие освобождает человека от «священных», обязательных для
него, форм жизни. Оно призывает его к свободе, зовет всю жизнь свободно
подчинить исканию Царства Божьего. Оно как бы говорит человеку: «Нет
указанных форм жизни, все позволено, но не все полезно».
И мы ставим себе вопрос, как будет строить свою государственную
жизнь призванный к свободе сын Святой Руси?
Смысл жизни, путь спасения ему ясен. От государства он может и
должен требовать условий для возможности бесприпятственно жить хри-
стианством осмысленной жизнью.
Царство Божие, Божественная жизнь на земле, может существовать на
земле при всех условиях и нельзя внешними мирами и государственными
порядками не допустить до человека Благодать Божию. Но условиями жиз-
ни можно до крайности затруднить человеку возможность ее усвоения.
На человека влияет среда, нравственная обстановка: мы зависим друг
от друга и влияем на окружающих. Можно создать такие отношения, та-
кую обстановку или воздух общественной жизни, что в них жить до край-
ности тяжело. В каждом государстве, как в доме или семье, есть свой дух.
Вот почему для христианина не только не безразлично, но имеет огромное
значение устроение государственной жизни, ее цели, основы, «философия
права» государства, определяющая направление, характер и дух жизни,
наших отношений друг с другом, нашей общественной жизни.
Государственную жизнь направляет власть, и у власти всегда есть
своя философия, и руководясь ею, власть управляет и устраивает обще-
ственную жизнь. Нет и не может быть власти без философии — без того
или иного понимания своего смысла и цели. Если кто скажет, что власти
не нужна никакая философия, что государство есть только техническая
организация для удовлетворения нужд и воли большинства, то и такое
утверждение уже есть своего рода философия государственного права.
Поэтому, если данное государство не примет христианского положе-
ния, что вся жизнь, а следовательно и государственная, должна быть под-
чинена христианскому смыслу жизни, то на место этой философии оно
должно поставить другую; но человек Святой Руси все способы устро-
ения государства будет расценивать по тому, насколько они отдаляются
или приближаются к принципу подчинения Христианству всей жизни,
насколько они создают обстановку благоприятную для жизни и развития
христианина.
Самое тяжелое для духовного роста человека, но самое соблазнитель-
ное — жить в обстановке торжествующего зла. Когда зло не только не
преследуется, но поощряется властью. Зло празднует свою победу и ка-
жется непобедимым. Такова жизнь под богоборческой властью. Это такая
несносная тяжесть, такое зло и мерзость, что люди бывают морально раз-
давлены такой жизнью и становятся жертвами зла и уныния.
Внешне не так мучительно, но может быть не менее соблазнитель-
но, жить в обстановке безразличия к добру и злу. Таков воздух государ-
ственной и общественной жизни там, где проводится принцип отделения
государства от церкви. В этом воздухе холодеет душа и гаснет огонь ис-
поведания. Таков воздух в демократических государствах: в них высший
закон — веление большинства, и они лишь техническая организация, «ап-
парат» для исполнения приказов этой изменчивой воли: нет вечной исти-
ны, нет смысла, нет служения Истине и гаснет дерзание веры. Нет вечных
ценностей, пустота, и Церковь приравнена в правах к анониму Акционер-
ной Компании.
Морально тяжело и соблазнительно жить во всех тоталитарных госу-
дарствах, даже в том случае, когда это не открытый, богоборческий тота-
литарный коммунистический режим.
Если отвергнуть принцип подчинения государственной власти хри-
стианской идее и если ей неприемлем принцип демократического духов-
ного «бессмыслия», власть должна дать иную идею, иную главную ру-
ководящую цель. Но какую бы она цель ни указала — будь то величие
государства, нации, современный социальный строй и т.д. — всегда будет
наличие 3-х характерных для всякого тоталитаризма положений: «вместо»
всем доступного христианского принципа, выставляет другой, выработан-
ный партией и ей принадлежащий. Это основа партийного режима: его
оправдание в том, что только партия знает, как жить и устраивать жизнь
осмысленную, и потому только она призвана управлять. В таком сознании
своего исключительного значения причина, почему все тоталитарные пар-
тийные режимы подозрительно или враждебно относятся к Церкви: она
им мешает, потому что имеет свое понимание осмысленной жизни и своим
бытием оспаривает правильность партийного самосознания и претензий.
Наконец, при всех партийных режимах не может быть гибкой внутренней
политики соответствующей требованиям жизни: последние в глазах пар-
тии неоправданны, т.к. опираются не на «осмысленную» партийную про-
грамму, по которой и надо устраивать жизнь.
Вот эта подмена подлинных и реальных ценностей искусственными
и придуманными и претенциозность характеризует партийные режимы.
На них на всех, резче или слабее, всегда все та же печать изнурительной
тоталитарной тоски, а имя ей — «тоска советская».
Святая Русь хочет государства, в котором беспрепятственно живет и
развивается христианин. Она хочет, чтобы не было «в воздухе» безразли-
чия ко злу и добру, чтобы была борьба со злом, чтобы не было разделения
и властвования одних над другими, чтобы не было соблазнов и тяжких
искушений, чтобы была борьба против них. Святая Русь хочет, чтобы у
власти было православное мiровоззрение или философия, чтобы власть,
а за нею и вся руководимая ею общественная жизнь, ясно сознавала цель
борьбы со злом.
Но как нет типикона спасения, и оно требует инициативы, энергии
и чуткости «бодренного сердца» и «трезвенной мысли», так и в государ-
ственной жизни, в деле управления нет расписания действий власти на все
случаи жизни: у власти должно быть живое ощущение добра и зла.
Святая Русь хочет власти, создающей добро и чуткой к нему: ей доро-
го, чтобы носитель власти понимал и чувствовал, какое настроение, какой
воздух жизни нужен или полезен или вреден для христианина, где и в чем
для него препятствия и соблазны.
Поэтому Святая Русь хочет власти не партии, не аппарата, не нрав-
ственно безответственного анонима-большинства, не духовно мертвой
юридической личности, а хочет власть человека, нравственно ответствен-
ной живой личности. Ей дорого верное сознание, живое сердце и воля но-
сителя власти.
Святая Русь знает, что никакими внешними, юридическими нормами,
приказом и голосованием нельзя создать такое сознание, сердце и волю.
Это ясное и твердое знание и утвержденное стремление найти желанную
власть и приводят Святую Русь к решению государственной проблемы
оригинальному и непохожему на решение Западного мiра.
Последний настороженно относится к власти, обеспокоен ее возмож-
ностями, хочет следить за ней, вводит для этого систему ограничений и
контроля и, боясь власти, хочет ее обезличить.
Святая Русь наоборот — отбрасывает все эти приемы воздействия на
власть: вместо юридических норм контроля и ограничения она устраивает
духовные и нравственные условия, гарантирующие желанную ей власть:
она дает носителю власти полную свободу и налагает на него нравствен-
ную ответственность без этой свободы немыслимую.
Она хочет власть свободную и самодержавную и ставит одно условие
этого самодержавия: свободный самодержавный носитель власти должен
царственно свободно исповедывать свою веру и дать обещание осущест-
влять свою власть, руководствуясь этой его верой. Эта связь власти Го-
сударя с его верой настолько глубока, что дала основание митрополиту
Антонию сказать: «моя верность Царю определяется его верностью Хри-
сту».
Когда Царь принесет этот обет в торжественной обстановке корона-
ции, тогда в ответ на его готовность посвятить себя на подвиг Царского
служения Церковь совершает Таинство Мvропомазания и освящает власть
Царя.
С того момента или события носитель власти собственно и становит-
ся Царем — Помазанником Божьим: он не только глава государства, но
и слуга Божий. «Царь» и «царствование» — есть не только чин государ-
ственный и служение его, но и чин Церковный, и служение Церковное.
На Царе благословение Божие и через Царя или, лучше сказать, в Царе
благословляется и государство: Царь получил благословение потому, что
принес свою готовность посвятить свою власть на служение правде Бо-
жией, но он мог это сделать потому, что Святая Русь в свободной любви
к святости захотела царского служения Царя и благословения Божия на
свою государственную жизнь: «Царь Божией милостию и монархия волею
народа, который участвует в создании государства, христианской власти и
возможности царского служения».
Такова принципиальная основа построения Святою Русью — Русской
Государственной и Царской власти.
Это построение кардинально отличается от всех систем и принципов
решения проблемы устроения власти в других государствах.
Для человека не знающего и не верующего в силу нравственных отно-
шений — ответственности, просьбы, обещания — эта система непонятна
и выглядит наивной, а Святая Русь знает, какая огромная сила воздействия
и воспитания в духовных и нравственных требованиях, какими она об-
ставляет власть. Она доподлинно знает, насколько они реальнее и дей-
ственнее юридических мер воздействия. Знает, как они охраняют Царя на
его великом подвиге, как облагораживают власть и всю государственную
жизнь, вводя в нее нравственные силы, как законно признанные.
Свобода Царя, его свободное исповедание веры и целей своего служе-
ния, нравственные отношения Царя и народа — их общая цель создания
христианской государственности, нравственная ответственность Царя,
Его посвящение себя на Царское служение, освящение Его власти и по-
мазание Царя на Царство и подвиг — таковы основные законы государ-
ства, создаваемого Святой Русью, таковы основы этого действительно «sui
generis» государства.
Эта конституция создавала соответственный ореол Русских Царей.
Есть прекрасное свидетельство о характерном оттенке этого ореола. О нем
говорят русские поэты, духовно тонкие и благородные, умевшие «истину
Царям с улыбкой говорить». Скромно-почтительно они говорят, что рус-
ских Царей характеризует честность: «Он честно правит нами», — гово-
рит Пушкин. «Наш честный Русский Царь», — пишет Тютчев.
Святая Русь пришла к своему государству сознательно, трезвенно и
твердо в поисках христианской государственности! Не потому она хочет
Царя, что это Богоустановленная государственная форма и догмат, не по-
тому, что ей полюбилась власть единоличная и красота власти, а потому,
что она не знает, как иначе построить христианскую власть.
«Все позволено», и свободная мысль свободной Святой Руси пере-
смотрела все решения.
Отбрасывая все безбожные тоталитарные теории, она не принимает и
демократизм как принцип, потому что не может принять его лозунга и зна-
мени — «высший закон — воля народа»! Нет, высший закон — служение
Правде, и воля народа должна ему подчиняться!
Не принимает она и такой попытки разрешения задачи христианской
государственности, такого хода мыслей — христианским государство бу-
дет, якобы, если фактически христианские взгляды и настроения будут
главенствовать и характеризовать жизнь. Но нужна фактическая победа, а
не декларация. Пользуясь демократическими свободами, надо распростра-
нять христианское влияние на государственную жизнь. Отсюда лозунг —
«Вера и Отечество». Так приходят к тому, что не надо решать проблемы
христианской государственности! Но это только как будто: на самом деле
защитники этого лозунга и тактики решают ее и приходят к утверждению
нехристианского принципа демократизм и его безразличия к добру и злу.
Так, «во имя христианства» они приходят к утверждению антихристиан-
ского принципа! И нет исповедания сознания добра и зла, нет присяги,
нет сознания, чего надо держаться и к чему возвращаться при падении.
Указанный лозунг у одних — способ уклониться от решения проблемы; у
других — плод недодуманной мысли и может быть страха, демократиче-
ского страха, выпустить из своих рук инициативу, контроль и влияние…
Рядом с этим холодом мыслей развивается и чисто демократическая
концепция, как бы с некоторым моральным обоснованием: «Государство
создается людьми, и они должны нести за него ответственность». Но для
того, чтобы нести ответственность, нужна свобода творчества, — нельзя
нести моральную ответственность за то, в создании чего я не участвовал.
Поэтому нельзя отвечать за теократическое монархическое государство,
созданное, как одни толкуют, Богом или — Божественным «делегатом»,
«представителем высших сверхъестественных сил» (см. у Л.Тихомирова),
но не людьми или народом. Но если верно положение, что «люди должны
нести ответственность за государство», то тогда не должна существовать
теократическая монархия, ибо при ней нельзя эту ответственность нести.
Можно думать, что такое рассуждение в разных оттенках и вариантах со-
путствовало борьбе с монархией на Западе, где монархия обосновывалась
теократически (или иногда аристократически). Тогда борьба значит велась
за право народа на творчество и связанную с ним ответственность.
Потребность иметь свободу творчества и связанную с ней ответствен-
ность — чувство законное и оправданное, и оно требует удовлетворения,
а поставленный вопрос — ответа.
Теократическое понимание монархии подразумевает такое положение:
с одной стороны — власть повелевающая; с другой, противоположной, —
народ, покорный власти, народа, у которого добродетель не творчество и
ответственность, а покорность.
В государстве Святой Руси положение иное: там у власти и у наро-
да в глубине нет противопоставления и разделения, а наоборот: единство
главной творческой цели — создания христианской государственности и
общая ответственность. Монархия для человека Святой Руси не есть извне
установленный строй. Нет! Для него это есть единственный способ осу-
ществления поставленной им себе дорогой цели создания христианской
государственности. Поэтому само бытие монархии, понимание ее смысла,
защита ее, верность ее — все это есть проявление творческой воли чело-
века Святой Руси.
Наконец, есть еще одна попытка решения проблемы: передать власть
не человеку, а части народа определенного христианского вероисповеда-
ния. Она из своей среды должна выбирать носителя власти. Так устанав-
ливается вероисповедный аристократизм, связанный со внутринародным
разделением и всеми последствиями его. Русь тоже передает власть че-
ловеку определенного мiровоззрения, но не разделяет людей; наоборот,
перед ним все люди всех вероисповеданий совершенно равны: «Царь не
есть Царь только православных, или образованных, или рабочих, или         крестьян, но Царь всея Руси».
Святая Русь любит Царя и Царское служение и радуется, когда Он,
в чине коронации, облеченный силой и славой, падает ниц перед Богом
и Божией Церковью, принося эту силу на служение Богу и правде Его.
Митрополит Антоний говорил, что этот момент, когда Россия сливается
со Святой Русью, момент подлинного духовного ликования, как на Пас-
ху. Это радость победы Добра, или вот на глазах всего народа создается
«Удерживающий» зло, для спасения многих.
Святая Русь не хочет выбирать Царя, чтобы человеческими земными
расчетами и делами не повлиять на Царя, не связать его свободы, ибо где
нет свободы — нет Царского служения и нет «Удерживающего». Поэтому
она просит Бога указать Царя.
Любовь к Царю и Царской власти так понимаемым не есть плод меч-
тательности или настроения. Нет, ее основа гораздо глубже: того требует
душа человека. Мы видим, что даже среди народов, уже давно поставив-
ших власть под контроль и наблюдение парламента, все-таки живет лю-
бовь к христианской богоответственной власти.
На недавней коронации в Англии представитель церкви такими сло-
вами изложил идею коронации и королевского служения: «В коронации
Королева принимает на себя на всю последующую жизнь трудности и ра-
дости христианского долга своего высокого призвания. Она позвана Богом
на свое служение и принимает его. Она повинуется призыву к послуша-
нию. Она обещается всю свою жизнь отдать своему народу, чтобы вести
его и ободрять его. Для этого нужны больше чем человеческие силы, и эти
силы подает ей Христос в короновании, чтобы духовно возвышать жизнь
христианского народа».
В этих словах есть нечто от нашего понимания, хотя нет призыва к
борьбе со злом, и это не есть речь об «Удерживающем».
Народ, люди любят идею христианской власти. В туманной Англии
это только туманная мечта, традиции и красота: подлинно во всем этом
только народное желание христианской власти, а фактически — бедная
Королева «свободной Англии» — в плену у главенствующей партии, и се-
годня призванная «духовно возвышать жизнь христианского народа», «по-
лучив на то силы от Христа», — завтра, по воле главенствующей партии,
она покорно протянет руку гонителю веры и христианства.
Христианская Царская власть в России была не мечта или идея, а
подлинная сила. Огромная мiровая сила! И вот — нет Царя, и нет мира в
мiре. Это была сила «Удерживающего» зло, и потому-то для того, чтобы
убить Царя, нужно было поднять богоборческую революцию. Когда народ
в своем огромном большинстве, хоть на время, потерял Веру и Бога, Царь
остался одинок и беззащитен.
Доколе жив человек — жива душа его, и она упорно любит идею Хри-
стианской власти.
Душа наша знает, что Правда государства — в Христианской власти.
Святая Русь всегда верна Правде. Сыны Святой Руси или те, кто надеется
быть сыном ее, стоят за Царя, Царское служение, потому что, как Святая
Русь, они не знают иного способа установления Христианской власти.
Июнь 1953 года.
Лесненская обитель.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


*